КЛАД ОТЦА МИХАИЛА

Эту историю, почти сказку, мне рассказал старый знакомый. Сначала я не поверила. А потом взяла да и поехала в Черновцы, чтобы увидеть своими глазами. Дело было в канун Рождества, настроение было соответствующее, и визит в монастырь, туда, где живут «ангелы», показался совсем не случайным.

Сон в руку

Большой колокол Свято-Вознесенского монастыря еле просматривался в тумане. Ехать было еще минут двадцать. Детские дома, приюты, ночлежки… По этим горячим точкам курсирует в основном одна и та же публика. Журналисты, фотокоры, волонтеры… Лишь изредка — чиновники с проверками и бизнесмены с подарками. А в основном поле не пахано. Из головы не выходила маленькая девочка в коробке. Потом вдруг стала думать о ее матери. Интересно, какая она — молодая или не очень?

Просто легкомысленная или совсем одинокая? Эти два образа всегда рядом, когда речь заходит о таком. Страшно представить, но случается-то все чаще и чаще. Машина остановилась. Туман почти рассеялся, и стало ясно, что мы оказались в самой высокой точке местности. До границы с Румынией рукой подать. Взгляду не охватить огромное изрезанное ровными линиями пространство полей. Неподалеку стоял трактор, стога сена…

— Это все монастырское, — водитель уловил немой вопрос. — Они здесь день и ночь работают. У них и ферма своя. Каждый день молоко по детским домам развозят.

У ворот несколько иномарок. Из одной вышла девушка с большой сумкой в руках.

…А за воротами действительно было что-то похожее на рай. Архитектурный. Стройные разноцветные здания храмов и зданий, свежевыкрашенные купола, дорожки с ровно подстриженным кустарником и огромная елка — все это производило впечатление всеобщего процветания и благоденствия. Молодой священник протянул руку.

— Здравствуйте, я отец Ануфрий.

Как в воду смотрела. Значит, все-таки будем судить по делам. Итак, отец Ануфрий.

— Откуда такая красота? Батюшка клад, что ли, нашел?

— Можно и так сказать. Строить монастырь начали в 1994 году силами отца Михаила Жара и нескольких монахов. Слух об этом быстро облетел округу. Так что в разгар строительства трапезы собирали уже по тысяче человек. Люди сами шли сюда, чтобы помочь. Бедные — своим трудом. Обеспеченные — и трудом, и деньгами. Вот эту колокольню, к примеру, покойный владелец «Интера» Игорь Плужников построил. Люди, которые верят, — это и есть клад отца Михаила.

— Это правда, что батюшке приснился сон?

— Сам он ничего такого не рассказывает, но, видимо, так Бог управился. Всего на территории шесть храмов. Свято-Вознесенский — центральный. Все, что вы здесь видите, — это не архитекторский проект, место каждому строению указывал сам батюшка. Монахи проживают в центральном келейном корпусе.

— А сколько всего братьев?

— Начинали строить монастырь четверо с батюшкой. Теперь 95.

— Что за люди? Все из верующих семей или пережившие горе? Простите за мирские банальности.

— Ничего. А братья все разные. Есть даже бывшие милиционеры. Отец Антоний, к примеру, из Киева. Из семьи военных. Да и я не из верующих.

— Сколько вам лет?

— Тридцать. Здесь уже двенадцать лет. Учился на юридическом. Потом познакомился с батюшкой. Решение пришло само собой, когда сравнил суету мирской жизни и покой молитвы. На меня это произвело сильное впечатление.

— А родители?

— Мама сначала плакала, а теперь довольна. И отец часто приезжает.

Мы зашли в небольшой деревянный храм Святого Лазаря. В воздухе витал запах свежесрубленного дерева и ощущение какой-то ускользающей святости. Поставили свечки. За души детей умерших уже в стенах монастыря тоже. Небольшое монастырское кладбище почти перед храмом. Все рядом. Как в жизни. Только здесь почему-то совсем не страшно.

— Первым похоронили годовалого Сергия. Врачи не предупредили, что мальчик болен менингитом. Кому только батюшка его не показывал, сколько сам молитв прочитал… Не уберегли. А вот маленький Димитрий. Его родители уехали на заработки в Италию. Старая бабушка не досмотрела. Произошло возгорание проводки, и мальчик задохнулся. Семья попросила его похоронить здесь. За могилами ухаживают сестры из соседнего женского монастыря. А несколько лет назад отец Михаил взял троих малышей, больных СПИДом. Они больше года жили в отдельной комнате при монастыре, а не в детском городке, куда мы с вами сейчас пойдем. Слава Богу, батюшкиными молитвами все дети — Филатея, Михаил и Лаврентий — сегодня здоровы. На Пасху пришли результаты анализов последнего. Для нас это настоящее чудо.

Мы вышли из ворот и отправились в детский городок. Прошли мимо огромной строительной площадки с уже возведенным фундаментом.

— Здесь будет самый большой в Украине храм, — продолжил рассказ отец Ануфрий. — Первый камень приезжал закладывать премьер. Газовый министр Бойко с подводкой газа помог. Сначала детям, потом братьям. Так что теперь углем не топим. Много помощи оказывает областное ГАИ.

— Отец Михаил — хороший менеджер.

— Знаете, он специально никому не пишет, не звонит. Люди сами, видя, что он особенное дело делает, предлагают свою помощь. Ведь открыть при монастыре детский дом — это большой труд, без поддержки здесь не обойтись.

Старший сын — Ванька

Первый усыновленный ребенок появился у отца Михаила в 1992 году. Свято-Вознесенский монастырь тогда еще и в снах не намечался. Однако накануне, после реставрации прихода в Боянах, где служил батюшка, заплакала Боянская икона Божьей матери.

— Батюшка сам не поверил, — говорит отец Ануфрий. — Подумал, может, пошутил кто. Даже церковь на ночь опечатал. На утро слеза увеличилась. Рассказали нашему митрополиту. Владыка приехал, читал молитвы, потом икона начала исцелять. Потом ее увезли в Москву, ризу сделали, канонизировали. Теперь икона стоит на своем прежнем месте. Сразу после этих событий батюшка поехал с помощью в один из детских домов Черновцов. Вроде уже все дела справил, вдруг, как из-под земли, вырос мальчонка. Крошечный совсем. Схватил его за рясу и папой назвал. С Ваньки все и началось.

У ворот детского городка нас встретила красивая, хоть уже и немолодая женщина. Сестра Елизавета стала вторым гидом по делам этого необычного человека, с которым мне не суждено было в этот раз познакомиться.

— Сейчас в нашем детском доме 140 ребят — 90 мальчиков и 50 девочек. Среди них много инвалидов. Дети живут в разных корпусах. Трапезничают вместе. Учатся в сельской школе. Ходят на службу в свой собственный храм. Играют, занимаются музыкой… — сестра Елизавета запнулась. — Это, конечно, не настоящий дом, но для них он самый родной. В каждой комнате живут по четыре ребенка. За каждой — закреплена сестра. Она им как мама. Да что я вам так долго рассказываю, пойдемте, сами все увидите.

Пошли в корпус, где обосновались девочки. Фиолетовое четырехэтажное здание с резным крыльцом, под которым стояли две синие коляски. Как дома. Был «тихий час». Первой оказалась комната самых маленьких. Там, как и рассказывала сестра Елизавета, было четыре обитателя. Среди них один мальчишка. Кстати, тоже Ануфрий.

— Его мама психически не совсем здорова. Хотела сделать аборт. Батюшка, узнав, предложил ей остаться до родов в монастыре. Когда появился Ануфрий, она ушла. А малыш остался с нами. Ему уже полтора годика, очень смышленый.

Кроватки Наташи и Кристины стоят вплотную. У Наташи озорной взгляд. Было видно, что спать в ближайшее время она не собирается. Кристина грустила.

— Ее бабушка к нам принесла. У мамы были проблемы со здоровьем. Девочка росла в постоянном крике. Очень тяжелая была. Но все наладилось. Инокиню Ксению она просто обожает.

Я обернулась. Совсем еще юная девушка в черном держала на руках белоснежный комочек. С нее можно было писать икону. О любви, о спасении, о необычности ситуации и цвета. Черного и белого. В ее руках была та самая Екатерина Счастливая.

Я больше не знала, о чем спрашивать. Просто захотелось, чтобы это сейчас смогли увидеть и услышать все. Через минуту сытая и счастливая Катюша уже сопела в своей кроватке, завернутая в белоснежные пеленки. Рядом лежал пока еще не интересующий ее игрушечный медвежонок. Пройдет совсем немного времени и он будет ей очень кстати.

— Я была воспитателем в детском саду. Муж — учителем. Был достаток. Была любовь. В общем все было хорошо, как казалось тогда. В церковь ходили по праздникам. Потом выросли сыновья. Старший случайно познакомился с отцом Михаилом. И решение было принято. После окончания школы ушел в монастырь. За ним потянулся и брат. Для нас это, конечно, было неожиданностью. Был страх какой-то… Даже не могу передать все свои ощущения. Потом муж сказал, что мы должны быть рядом с детьми. Вот и все. Сначала было трудно. Теперь втянулись. Честно сказать, вот если бы сейчас сказали «возвращайся назад», ни за что бы не пошла.

Мне не верилось, что это говорит девятилетний ребенок. Как жаль, что не взяла с собой свое четырнадцатилетнее чадо… Нам навстречу идет Иван Михайлович Жар — тот самый первый приемный сын отца Михаила. Красивый парень. ДЦП не в счет. Ну не замечаешь болезни, когда столько знаешь о судьбе этого взрослого уже человека, когда слушаешь его слова и веришь им.

Из крайней комнаты по коридору сестра выносит палас — идет уборка. На диване свесили ноги четыре мальчонки. Один из них дауненок Иллюша. Вроде бы ничего не понимает. Но тут возвращается его «мама», и он ловко, будто котенок, забирается ей на руки и гладит по черному платку. Так ласково, так нежно… И почему здесь чаще бывают журналисты, фотокоры и волонтеры, а чиновники и бизнесмены только по большим праздникам?..

Отец Ануфрий очень сожалел, что батюшка был в отъезде и мы не познакомились. В знак некой реабилитации подарил диск с 20-минутным фильмом о монастыре. Сразу по возвращении усаживаю рядом свое чадо, и звон большого колокола Свято-Вознесенского монастыря возвращает назад. Первые кадры. Вот несостоявшийся юрист отец Ануфрий пилит дерево. Самое начало строительства. А вот и грустная Кристина. Потом обыкновенное лицо человека, почему-то решившего, что ему по силам такое большое дело. Таки по силам! Он словно бежит по коридору, а за ним вереница дочурок в бантах и белых колготах. Отец Михаил пожал руку Данилу и по-отечески принялся с ним бороться… Совсем домашняя картина. Рядом Максим. Тоже ДЦП. Батюшка что-то говорит в камеру. Не слышу, потому что взгляд цепляется за руку Максима, которая нащупывает руку отца. Не по крови. По духу. Не отпускает. Гладит, заглядывает в глаза. Показуха!.. Как обидно и несправедливо звучат слова какого-то чиновника Министерства по делам семьи и молодежи времен Павленко. Ну да Бог ему судья… И государству, которое умудряется приносить грязь даже в эти святые стены, сортировать редких спонсоров и меценатов по политической раскраске, которое не в состоянии хотя бы не мешать.

А ведь он мог бы просто выстроить себе монастырь, как тысячи других священников, обзавестись связями с сильными мира сего и жить себе в благодати. Так нет же, детский дом, 140 детей, тысячи забот…

— А чему ты, собственно, удивляешься, — спрашивает коллега, давно ведающая в делах церковных. — Просто он первый, кто вернулся к истокам. В Средние века при монастырях существовало «колесо подкидышей». Отчаявшаяся мамаша всегда могла оставить младенца анонимно. Сегодня же любая современная церковная доктрина, хоть и продолжает борьбу с абортами, напрочь отказалась от древней традиции давать приют брошенным детям. Так что твоего отца Михаила можно считать застрельщиком возрождения этого благородного дела в Украине. Кстати, подобное уже есть в Европе.