Поколение Next: дети без детства

…не стыдно просить деньги, я уже привык. Если приношу меньше десяти гривен – мама ругается, иногда бьет

Когда смотришь в глаза этих детей, как бы невольно разделяешь их грусть и печаль. Это дети, у которых взрослые отобрали детство – лучшую и самую беззаботную пору жизни. Сироты – кому не знакомо это слово? Все привыкли, что это слово обозначает человека, у которого нет родителей. Однако в последнее время в Украине все больше становится социальных сирот – сирот при живых родителях, детей из неблагополучных семей. Их много, они – среди нас, но часто мы просто не обращаем на них внимания. Дети просят милостыню на улицах, спят на ступеньках подъезда, они стучатся в наши двери и просят кусок хлеба. Они стучатся в наши души. Они просят милосердия

«Она пить бросит, мы будем жить хорошо…»

– Подайте денежку на хлеб, – заунывным голосом, протягивая дрожащую хрупкую детскую ладошку, обращается к прохожим нечесаный, грязный маленький ребенок.

Его зовут Дима. У Димы есть родители: мать и отчим, которые собственно, и заставляют мальчишку идти на улицу и просить деньги. Глядя на этого ребенка, невольно задумываешься о том, что детство – у всех разное. У кого-то оно проходит в теплой комнате с большими и дорогими игрушками, а кого-то вот так: на улице, с протянутой рукой.

Познакомились мы с Димкой случайно. Моя соседка, добродушная старушка – баба Нина уже месяц подкармливает «байстрюка», как она его называет. Мальчишка приходит к бабе Нине несколько раз в неделю. И, сидя в теплой чистой кухни, получает от чужой бабушки, у которой есть двое своих внучат Димкиного возраста, ту дозу ласки, материнского тепла и сочувствия, которой лишили его собственные родители.

– Мама нигде не работает, а дядя Саша (так ребенок называет своего отчима) каждый день ходит на работу в порт, – рассказывает Дима. – Мама говорит, что я уже взрослый и тоже должен ходить на работу. Мне не стыдно просить деньги, я уже привык. Если приношу меньше десяти гривен – мама ругается, иногда бьет меня. Если на улице холодно и людей немного ходит, значит, денег мало будет, тогда я остаюсь спать здесь, где-нибудь в подъезде. Я маму очень люблю, а она любит дядю Сашу. Мама у меня хорошая, вот она пить бросит, дядю Сашу выгонит – и мы будем жить хорошо.

Глаза у Димы красивые – ярко-синего цвета, но очень испуганные. Он боится резких движений, и как забитый котенок, все время старается спрятаться в угол. Смотреть на этого ребенка без слез невозможно. При одном взгляде на мальчишку охватывают противоречивые чувства. Здесь – жалость и сострадание к ребенку, глубокая ненависть и презрение к его родителям.

– В школу я ходил, в первый класс, – с гордостью заявляет мальчик. – А потом бросил.

Номер школы мальчик назвать не может, на вопрос где школа находится, Дима показывает рукой в неопределенную сторону. Ни читать, ни писать мальчик не умеет, зато запросто считает деньги, которые ему подают.

– Раньше, я знаю, мы жили в России, а потом нас бросил мой настоящий папа, и мама переехала в Крым, – продолжает рассказ ребенок. – Я не помню, когда это было. А вообще меня жалеть не надо, я вот вырасту, стану сильным, буду зарабатывать много денег, и все будет хорошо.

Глядя на него, хочется верить, что рано или поздно на мальчика обратят внимание соответствующие инстанции, и ребенок получит нормальную жизнь, кров над головой, питание и образование.

«Мы не хотим отсюда уезжать»

Сюда попадают дети с улицы. Живут они здесь недолго: около трех месяцев. В течение этих 90 дней взрослые дяди и тети должны решить судьбу этих ребятишек – либо найти родителей, либо перевести в детский дом. Таков закон. Но этот дом, в котором живут 35 детей, язык не поворачивается назвать «приютом».

В Кировском межрегиональном приюте для несовершеннолетних царят мир, покой, уют. Стараниями взрослых. Что там скрывать, для многих детей, попавших сюда, 90 «законных» дней становятся днями, проведенными в раю. Тепло, вкусная еда, красивая одежда, веселье, игрушки.

Воспитанники приюта очень доброжелательны. С ними легко общаться, они, как и все дети, непоседливы и беззаботно веселы. Вот только заглянув им в глаза, понимаешь: эти дети – не совсем дети. На тебя смотрят глаза взрослых людей, в каждом взгляде – капелька грусти и отчаяния.

– Мы легли с сестрой Кристиной спать, а когда утром проснулись, то папы с мамой уже не было, они куда-то уехали, – рассказывает 5-летний Дима. – Сначала мы жили у бабушки, а потом попали сюда.

Тут его перебивает старшая сестра, Кристина:

– Скоро к нам приедет бабушка, но она нас не заберет, мы поедем дальше – в интернат.

– Нет, к нам приедет мама и заберет нас, – настаивает на своем Дима.

– Нет! Дима, мама больше не приедет… Никогда… – заверяет брата сестра.

Она чуть-чуть старше брата, но сложившуюся ситуацию, похоже, оценивает правильно.

А они как маленькие котята – такие же беззащитные и безобидные и смотрят на мир невинными глазами, еще не до конца понимая, какая жизнь их ждет впереди.

Photo-2L

– Обычно дети у нас находятся не дольше трех месяцев, – рассказывает воспитатель Кировского приюта Мунире Усеинова. – Иногда, правда, если судебное разбирательство по лишению родительских прав затягивается, дети могут оставаться здесь и дольше. В прошлом году у нас побывало около 110 детей из разных уголков Крыма. Самое обидно, что у большинства ребят, хоть один родитель, но есть. Просто ребенок ему не нужен.

Минире Усеинова тяжело вздыхает.

– Пойдемте, – говорит она мне. – Вы еще самых маленьких не видели…

Мы идем по комнатам: столовая, спальня мальчиков, девочек, тренажерный зал, прачечная, игровая. Везде чисто и как-то по-домашнему уютно. Спрашиваю у детей, нравится ли им здесь?

– Очень! Здесь очень хорошо, мы не хотим отсюда уезжать! – нестройным хором отвечают ребятишки.

Ко мне подходит очаровательный мальчуган. Говорит, что зовут Ваня Плаксин, что ему 5 лет. Попал сюда из Симферопольского республиканского приюта, а вообще-то сам – из Судака. В Кировском приюте живет с мая прошлого года.

– Мне здесь нравится, – заявляет мальчишка.

Ваня улыбается и по просьбе воспитателя начинает читать стихи:

– Наша Таня громко плачет…

Смотрю на мальчика и не верю, что этот маленький ангел мог оказаться в семье лишним. На глаза невольно наворачиваются слезы… Люди, куда мы катимся? Если собственных детей бросаем на произвол судьбе…

«Маме было пофиг…»

Дмитрию Шекало 21 год. Он родился и вырос в Феодосии. Жизнь сложилась так, что своего отца он никогда не видел. Когда мальчику исполнилось семь лет, он вместе с матерью, младшим братом Вадиком, тетей и дядей переехал в Одесскую область, в поселок Черное. Здесь мать оставила Диму на попечение своей сестры, и, прихватив младшего сына, вернулась в Феодосию.

– Я остался жить у тети Гали, – рассказывает Дмитрий. – Тетя заставляла меня выходить на улицу и просить деньги «на покушать». Сама она нигде не работала, а была человеком очень жадным и скупым. Мне понравилась воля, улица, свобода действий, и в 8 лет я ушел из дома. Начал скитаться, потихоньку продвигаться в Одессу. Ел то, что было, спал, где придется. Иногда приходил на стоянки автомашин, там сторож и покормит, и спать уложит. Вообще-то, я плохо помню весь этот период, да и воспоминания не очень хорошие. Потом меня поймали, отправили в больницу, затем в спецшколу. Где-то год спустя меня привезли в Феодосию, я знал, что где-то здесь живут моя мама и брат Вадик, но где именно, не знал. Определили в детскую больницу, где я и провел года три-четыре, уже не помню точно сколько. Там, в больнице я и встретил своего брата, сначала мы с ним друг друга не узнали. Представляете? Я чуть было не подрался с родным братом.

Затем судьба привела мальчика в Феодосийский республиканский детский дом.

– За плохое поведение попал в спецшколу в Гвардейском, – продолжает рассказывать Дмитрий. – Потом учился в Симферопольском профессиональном училище строительства и дизайна, где получил профессию столяра. Там попробовал «траву», «колеса», порошок. А мама? А мама мной не интересовалась, видно, ей было по фиг. Сейчас она живет с каким-то мужиком, иногда прихожу к ней, смотрю: она пьяная, разворачиваюсь и ухожу. После училища вернулся в Феодосию, здесь горисполком выделил мне и еще двум сиротам однокомнатную квартиру. Насколько я знаю, одного из ребят, которые тогда жили со мной, посадили в тюрьму. А я поверил в Бога, вот уже три года как хожу в церковь. Вообще, как только Бог вошел в мою жизнь, жить стало намного легче, я больше не знаю нужды, я не сплю на улице, я – нормальный человек.

Photo-3L

«Я очень рано повзрослел»

– Нас в семье было пятеро, сейчас мою младшую сестренку Юлю удочерили, и она живет в Израиле, – рассказывает Виталий Поршнев.- Я живу со старшим братом и друзьями, одна сестра живет со своим парнем. А еще одна – в детском доме.

Когда-то у Виталия была нормальная семья: мама и папа. Но когда мальчику было девять лет, родители разошлись, и мать ушла, оставив детей на попечение мужа. Отец Виталия ограбил магазин и «загремел» в тюрьму, детей забрали в детдом.

– В детском доме конфеты так просто не давали, а хотелось, – вспоминает Виталик. – Вот и приходилось самим зарабатывать: «занимались» цветным металлом, мыли маршрутки. С 13 лет я начал работать. В летние месяцы воспитатели меня отпускали, и я работал на складе, где и благополучно «сорвал» поясницу. Зато там я получил первую зарплату – 200 грн. Проработал три летних сезона, а потом уволился. Сейчас учу английский язык в Симферопольском университете, буду переводчиком. Вот отучусь и уеду в Америку, там у меня есть знакомые. А родственники.. Родственники где-то есть, но они мне не особенно нужны. Прибавить они мне ничего не могут, разве что только отнять. Где сейчас отец находится, не знаю, наш дом снесли, может, живет где-то. Мать умерла через год, как я попал в детдом, это я точно знаю. А вообще мне родителей заменил Бог.

Виталий говорит, что быть сиротой духовно не тяжело, разве что материально сложно.

– Ни игрушек нормальных, ни жилья, ни еды, – со вздохом произносит Виталий. – Привык, что все нужно добывать самому, я очень рано повзрослел, вот это действительно тяжело.

Инвалиды на всю жизнь?

Большинство психологов единодушно сходятся на том, что дети, покинутые родителями в будущем будут страдать нервными и психическими расстройствами.

– Такие дети, как правило очень рано взрослеют, – поясняет психолог Ольга Телегина. – Рано сталкиваются и самостоятельно решают проблемы, от которых других детей уберегают родителей. У большинства из них развивается комплекс неполноценности, отчужденности. Мотивируют это тем, что, если от них отказались родители, значит они чем-то хуже других детей. В принципе, большинство таких детей психологические инвалиды.

Джерело – UA Клуб